Художественный мир Батюшкова К.Н.

Первый период творчества. «Маленькая философия» Батюшкова. Жуковский проложил русской культуре дорогу к романтизму. Батюшков одним из первых решился на эту дорогу ступить. Он был на четыре года младше Жуковского, родился в 1787 году в Вологде, в дворянской семье. Его семья была связана родственными узами со столичной знатью: дядей Батюшкова был замечательный российский политик и поэт-сентименталист Михаил Никитич Муравьев. Ho окончании ряда частных пансионов (в одном из них преподавали итальянский язык, оказавший огромное воздействие на поэтический стиль Батюшкова) будущий поэт служил в Министерстве просвещения.

Петербург начала XIX века — это не только административная столица огромной империи, но и центр русской культуры. Все наиболее значительные культурные события происходят здесь; лучшие живописцы, музыканты, поэты ищут в Петербурге не только славы, но и круг общения. Одна из главных удач молодого Батюшкова — близкое знакомство с поэтом и переводчиком Николаем Гнедичем, которое оказало влияние на формирование его художественных идеалов. А они определились довольно быстро. Это совершенные формы древнегреческой культуры, певучая итальянская речь, изящество французской «легкой поэзии» конца XVIII века. Вам уже знакомо стихотворение Батюшкова «Пробуждение» — образец «легкой поэзии».

Очень рано сформировалась и его творческая «маленькая философия»: человек рожден для тихой уединенной жизни, для любви, спокойствия, счастья, занятий искусством. Эти художественные идеалы и эта «маленькая философия» были далеки от романтических представлений.

Ho чем более замкнутым, камерным и классичным представал условный поэтический мир, в котором пребывал лирический герой батюшковской поэзии, тем более грозным и величественным был реальный мир, в котором жил сам Батюшков.

Ведь 1805—1815 годы для России — это эпоха войн с Наполеоном, главная из которых — Отечественная. Батюшков, как молодой офицер, не остался в стороне от великих исторических событий. В 1807 году он вступил в Петербургское ополчение, воевал в Восточной Пруссии, был ранен под Гейльсбергом. В 1813-м, после завершения победоносной Отечественной войны, Батюшков вновь поступил в действующую армию, сражался под Теплицем, Лейпцигом, во Франции. Долго жил в оккупированном Париже; путешествовал: был в Англии, в Швеции...

Войны 1812 и 1813—1815 годов раскололи творчество Батюшкова на довоенный и послевоенный периоды. Страшная реальность прорвала плотину, которой Батюшков отгородил свой маленький поэтический мир от бурной истории. Естественно, причины тут были самые разнообразные: и потеря близких друзей, и трагический разрыв с возлюбленной... Ho для нас, читателей, главное — не жизненные причины, а поэтические следствия этих причин.

На переломе: послания «Мои пенаты» (1811—1812) и «К Д<ашко>ву» (1813). Насколько резкие, насколько глубокие перемены произошли в поэтическом мире Батюшкова иллюстрируют два стихотворения. Они близки по времени создания, относятся к одному жанру, но предельно далеки по смыслу.

На рубеже 1811—1812 годов, незадолго до Отечественной войны, Батюшков написал самое значительное свое стихотворение раннего периода, периода торжества «маленькой философии» — «Мои пенаты. Послание к Ж<уковскому> и В<яземскому>». Впрочем, слово «значительное» плохо сюда подходит. Цель Батюшкова — воспеть частную жизнь, предельно далекую от великих проблем истории. Потому он и выбирает жанр дружеского послания — поэтического письма к близкому другу. В таком письме уместны задушевные, разговорные интонации, даже подчас «болтовня», зато неуместны чересчур серьезные политические, слишком философичные темы. Главное, чтобы стихотворное послание было пронизано чувством взаимного доверия автора и его адресата.

Послание «Мои пенаты» написано трехстопным ямбом — быстрый, беглый ритм стиха здесь не случаен:

Отечески пенаты,
О пестуны мои!
Вы златом не богаты,
Ho любите свои
Норы и темны кельи,
Где вас на новосельи
Смиренно здесь и там
Расставил по углам...
В сей хижине убогой
Стоит перед окном
Стол ветхой и треногой
С изорванным сукном.
В углу, свидетель славы
И суеты мирской,
Висит полузаржавый
Меч прадедов тупой...
Скудель!., но мне дороже,
Чем бархатное ложе
И вазы богачей!..

Ритмический рисунок стихотворения не только создает эффект разговорности, раскованности. Куда важнее, что подвижный ритм полностью соответствует сквозной идее послания: всесильное время покушается на жизнь человека, стремительно унося ее навстречу смерти. Остановить бег времени невозможно. Зато можно обогнать время, поспешить навстречу тихим радостям и мирным наслаждениям:

Пока бежит за нами
Бог времени седой
И губит луг с цветами
Безжалостной косой,
Мой друг! скорей за счастьем
В путь жизни полетим;
Упьемся сладострастьем
И смерть опередим.


Все, что символизирует это «злое» время, все, что привязывает человека к нему, — богатство, почет, служба, в послании отвергается напрочь. Все, что символизирует «маленькое счастье», все, что освобождает человека от привязанности к быстротекущему времени, — любовь, праздность, вино, поэзия, в послании прославляется. Сам камерный мир, в который удалился поэт и в который он призывает свою возлюбленную, своих друзей, «Философов-ленивцев, / Врагов придворных уз», предельно условен. Так же и Жуковскому было безразлично, где именно и когда именно совершаются события его баллад.

А в 1813 году, пережив потрясения «грозы двенадцатого года», Батюшков пишет трагически-величественное послание «К Д<ашко>ву». Оно пронизано чувством скорби, ужаса и главное — ясным ощущением того, что в мире нет и не может быть места, где мыслимо укрыться «от ненастья»:

Мой друг! я видел море зла
И неба мстительного кары;
Врагов неистовых дела,
Войну и гибельны пожары...
А ты, мой друг, товарищ мой,
Велишь мне петь любовь и радость,
Беспечность, счастье и покой
И шумную за чашей младость!..


В последних строчках приведенной цитаты Батюшков словно спорит с самим собой, со своими довоенными взглядами, наивными идеалами «маленькой философии ».

После войны. «Опыты в стихах и в прозе». Новый кризис. Перемены в мироощущении — тревожном мирочувствии романтика, который тоскует по безмятежной классике, — в конце концов привели Батюшкова и к серьезным переменам в его взглядах. После тяжелого душевного кризиса 1815 года он обратился к религии, пытаясь найти утешение в вере. Размышления о грозной воле Провидения, о все-казнящем и милующем Боге посещали поэта постоянно. Пережив ужасы войны, он смотрел на жизнь с отчаянием. Что-то существенное, что-то жизненно важное надломилось в нем. Словно сознание, настроенное на «маленькую философию», не могло вместить новые, грандиозные и подчас катастрофические представления о судьбе.

А при этом внешние обстоятельства батюшковской жизни складывались как нельзя лучше. В 1817 году он был принят в Вольное общество любителей словесности, наук и художеств и произнес при вступлении речь, сразу же ставшую знаменитой: «Речь о влиянии легкой поэзии на язык». В 1817 году вышло в свет собрание основных сочинений Батюшкова в двух частях — «Опыты в стихах и в прозе». Книга эта подвела итог сделанному им в литературе, и он имел все основания надеяться, что впереди его ждет новый взлет. В следующем году Батюшков получил назначение на дипломатическую службу и как раз в ту страну, которую считал своей духовной родиной, — в Италию. С 1819 года он живет в Риме, затем в Неаполе. Живительное солнце, блаженное звучание любимой им итальянской речи... Ho грозная история вновь и вновь вторгается в судьбу Батюшкова, который стремился лишь к скромной тишине, к поэтической безмятежности, жизненному равновесию.

В 1820 году началась череда малых европейских национально-освободительных восстаний: греки, итальянцы, испанцы стремились сбросить бремя чужеземной власти. А там, где высокая романтическая борьба за свободу, — там неизбежна и человеческая кровь, и взаимная ненависть, и борьба мелких страстей. Цветущая Италия, счастливый Неаполь стали центрами революционных потрясений. Это произвело на Батюшкова гнетущее впечатление.

В результате поэт взял бессрочный отпуск «для лечения» и отправился в странствие по Европе. В Дрездене после встречи с Жуковским Батюшков написал стихотворение, в котором предельно отчетливо выражена мысль, буквально преследовавшая его в эти годы: «Жуковский, время все поглотит». От этой мысли он бежал, пытался спрятаться, скрыться, писал «Подражания древним», словно хотел обрести в древней гармонии противоядие от дисгармоничной действительности. Ho ничего не помогало. Перед возвращением домой в Россию Батюшков уничтожил все, что написал в Италии. И этот эмоциональный поступок (вспомните о нем, когда будете знакомиться с биографией Гоголя) свидетельствовал о неумолимо надвигавшемся душевном нездоровье.

1822 год поэт провел в путешествии по югу России — по Кавказу, Крыму. Ho приступы душевной болезни настигали его все чаще, а поэтические озарения случались все реже. В 1821 году Батюшков создал едва ли не самое горькое, самое страшное и самое запоминающееся из своих стихотворений.

Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родится человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.

Вся человеческая жизнь сведена здесь к четырем словам, к четырем состояниям: страдал... рыдал... терпел... исчез... Зачем он перенес эти страдания? Никто не знает. В этих стихах отвергнуто религиозное утешение, надежда на воздаяние «там», в вечной жизни. Хуже того: свою безутешную мысль поэт вложил в уста легендарного библейского царя Мельхиседека. И добавил: мысль эту Мельхиседек изрек, «прощаясь с жизнию». Чтобы понять трагический смысл высказывания, нужно знать, что по библейскому преданию Мельхиседек — загадочный священник и царь, который «не знает смерти», то есть бессмертен. И вот батюшковские стихи о предсмертных словах того, кто служит символом бессмертия...

Вскоре после этого сознание Батюшкова окончательно угасает. В 1824 году завершается его разумная жизнь, он умирает для творчества, для общения с близкими. И начинается новая — в мареве безумия. С 1834 года он поселится в родной Вологде, где умрет спустя 20 лет, в 1855 году.
Печать Просмотров: 6299
Версия для компьютеров