Анализ стихотворения "Спит ковыль. Равнина дорогая..." Есенина С.А.

«Спит ковыль. Равнина дорогая...»

Эстетическая концепция С.А. Есенина опиралась на веками складывающиеся традиции искусства и всячески противостояла попыткам в порыве борьбы за новаторство отречься от культурного наследия минувших эпох. Как и В.В. Маяковский, и А.А. Блок, С.А. Есенин встретил революцию с восторженным воодушевлением.

Мать моя — родина,
Я — большевик,


—    восклицает он в произведении «Иорданская голубица». Однако не все перемены в общественной жизни пришлись поэту по праву.

В стихотворении «Спит ковыль. Равнина дорогая...» заключена скрытая полемика с теми, кто за порывами безудержного стремления к новаторству забывает о корнях, об истоках, о традициях. С.А. Есенин осторожно относился к новомодным переменам. Он не пытался выпячивать противоречия в своих взглядах, но и замалчивать их не мог и не хотел. Стихотворение открывается картиной мирно спящей природы:

Спит ковыль. Равнина дорогая,
И свинцовой тяжести полынь.


В нем противопоставлен свет луны (как символ традиционалистского начала) и новый свет (символ новой эпохи). Kobi.ijii. — типичный образ раздольного степного пейзажа. Горькая степная трава полынь — образ, навевающий тоску. Журавли символизируют разлуку. Эпитет «золотой» по отношению к избе подчеркивает значимость для поэта деревенского жизненного уклада. «Свинцовый» же в выражении «свинцовой свежести полынь», наоборот, выступает в этом стихотворении юлько как цветовой эпитет, так как свежий свинец после плавки имеет блестящий серебристый оттенок.

Во второй строфе ярко проявились типичные особенности русского национального характера: во-первых, мучительный поиск смысла существования, во-вторых, где бы ни был русский человек, душой он всегда рвется домой:

Знать, у всех у нас такая участь,
И, пожалуй, всякого спроси -
Радуясь, свирепствуя и мучась,
Хорошо живется на Руси?


С глубокой искренностью лирический герой размышляет о жизни, в которой каждый человек должен занимать предназначенное судьбой место. Для русского крестьянина таким местом исконно являлась изба — воплощение традиционного размеренного уклада жизни, ориентированного на согласие с природой и народный календарь.

Яркая, запоминающаяся автономинация «Все равно остался я поэтом золотой бревенчатой избы» актуализирует также тему города и деревни, характерную не только для творчества С.А. Есенина, но и для всего направления так называемой новокрестьянской поэзии, к которому, помимо С.А, Есенина, принято относить Н. Клюева, С. Клычкова, А. Ширяевца и ряд других поэтов.

«Я последний поэт деревни», — пишет С.А. Есенин в одноименном стихотворении. И в этом категоричном заявлении звучит глубокое осознание важности своей социальной миссии как своеобразного долга перед земляками. Примечательно, что собственное предназначение, творческая жизнь души увязываются в этих двух стихотворениях («Спит ковыль. Равнина дорогая...» и «Я последний поэт деревни...»), написанных с пятилетним промежутком, с судьбой деревни.

Патриархальная деревня есенинского детства противопоставлена в них уверенным и неизбежным шагам слепого технического прогресса. В стихотворении «Я последний поэт деревни...» это сделано более конкретно:

На тропу голубого поля
Скоро выйдет железный гость.


В произведении «Спит ковыль. Равнина дорогая...» заявление о том, что прогресс несет в себе не только созидательное, но и негативное, разрушительное начало сформулировано более абстрактно, оно граничит с недосказанностью:

По ночам, прижавшись к изголовью,
Вижу я, как сильного врага,
Как чужая юность брызжет новыо
На мои поляны и луга.


Стихотворение «Спит ковыль. Равнина дорогая...» в целом, не характерно в плане раскрытия темы деревни. В нем нет столь обычного для ранних есенинских произведений сладостного любования красотами родной земли. Вернее, любование это становится лишь увертюрой для предстоящег о проблемного взгляда на современную поэту деревню. Семантика «покоя», заявленная первыми строками, в последующих строфах развенчивается, эмоциональный накал постепенно нарастает и взрывается тревожным исповедальным криком о назревших неразрешимых противоречиях, отчаянным возгласом:

Дайте мне на родине любимой,
Все любя, спокойно умереть.


Сколько безысходности и душевной боли в этом невольно выплеснувшемся горьком возгласе!

У С.А. Есенина, женатого на иностранке, была реальная возможность остаться за границей и зажить более комфортной, респектабельной, а главное — спокойной жизнью, но он не мыслил

себя без России, пусть нищей, голодной, измотанной в социальных конфликтах, но самой родной и единственной в мире. И он вернулся, быть может, зная о том, что едет на родину умирать.
Печать Просмотров: 28719
Версия для компьютеров