Очарованная душа характеристика образа Ривьера Марка

Ривьер Марк родился в первый год XX в. и вместе с ним прошел все испытания, все искушения. Первый раз увидев отца уже в юности и ощутив омерзение от его ультрапатриотического краснобайства, М. не так уж страдает от положения внебрачного ребенка. Ему повезло: иметь такую мать, как Анетта, — редкое счастье. Он всегда чувствует ее поддержку, но никогда давящего авторитета. Она умеет давать ему ошибаться, набивать синяки — только так становятся мужчиной. Учеба в университете, участие в деятельности политических кружков, первые любовные опыты — решение, как поступать, всегда остается за ним, а долгие задушевные разговоры с матерью помогают лучше понять свое сокровенное «я», которое так близко «я» Анетты. «Искания юного Марка, который мечется в пустыне индивидуализма, — это мои собственные искания», - пояснял автор. Важную роль в этих метаниях играет сопоставление двух путей преобразования общества — ленинской революционной ломки и гандиского ненасилия. По существу, ни М., ни автор, наблюдая эту дуэль принципов, не отдали окончательного предпочтения ни одной из сторон. Ожесточенность революционного насилия чем дальше, тем больше тревожила Роллана; М. тоже, хотя вовлечен совместно со своей женой Асей Волковой в действие по привлечению общественного мнения на сторону СССР, неуютно чувствует себя в суете коллективного действия, и возражения, бросаемые им Асе, хотя и призваны вроде бы показать его нерешительность, звучат страстно и убедительно. Гораздо менее убедителен психологический рисунок личных отношений М. с Асей, эволюционирующих к полной гармонии по мере сближения их взглядов на методы борьбы. М. наряду со своей работой (в компании по установке радиоаппаратуры) занят распространением нелегальной литературы, полон отвращения к тем, что «все говорили и говорили о действии, которого не совершали, которого не могли совершить», но идея действия массового его пугает, и на фашиствующих молодчиков он идет не во главе осознавшего благородную цель множества, а совсем один, как на заклание. Он согласен быть скорее жертвой, чем мстителем, даже если надо покарать тех, от чьей руки могут погибнуть миллионы. Подвиг он совершает не во время «нелегальной деятельности», а во время прогулки по Риму: увидев, как хулиганы начинают избивать мальчика и старика, он, не раздумывая, бросился на помощь.

Печать Просмотров: 2779
Версия для компьютеров